Размышления [1]

Поскольку я довольно много преподаю (учу гештальт-терапии, даю супервизию), и веду в терапии студентов, мне часто приходится отвечать так или иначе на один и тот же вопрос: "А я достаточно умный, чтобы быть терапевтом?".

Ответ получается примерно такой. Ум и способность логически мыслить, эрудиция, теоретический багаж (етс) -- все это стоит далеко не на первом месте в списке необходимых терапевту качеств. Мой рейтинг примерно такой: гибкость, мужество. Еще неплохое качество -- честность. Затем -- все остальное. Гибкость нужна, чтобы иметь возможность изменяться. Мужество -- чтобы переносить боль, возникающую при этом. Честность -- чтобы признаваться себе в ошибках. А затем вам понадобятся ум и теоретические знания, чтобы все это к месту использовать. Хотя за неимением блистательного ума его вполне заменяет опыт. Но лишь в случае, если на месте все остальное. Ум за вычетом всего этого приводит к интеллектуальному соперничеству с клиентами -- вместо терапии.

Еще я думаю о профдеформациях. Похоже, чем успешнее удается осуществлять все вышеперечисленное в работе, тем меньше остается себе. В смысле, когда заканчиваешь прием, не хочется уже ни изменений, ни боли. Потому, что не остается уже ни мужества, ни гибкости. Остается только честность, которая хочет сказать: "Идите все в ...".

И снова требуется мужество, чтобы заткнуть ей рот :)

Получается не всегда.

Земную жизнь про*рав до половины...

Было у нас сегодня на учебной группе наичудеснейшее упражнение. Знаю я его давно и повидала его в разных модификациях. А оценила только нынче.
Схема очень проста: клиент один, терапевтов много. Садится первый терапевт, боится страшно, потому что первый. Старается, конечно. Ни грамма ему непонятно. Времени мало, всего не успеть. Все, что клиент умеет в смысле сопротивления – все ему, страдальцу достается. Успевает он лишь немного разрыхлить. Ну, и кое-какие намеки на тему обозначить.

Выходят положенные 7-8 минут, терапевт с ощущением личного фиаско встает, а клиент с таким же чувством остается сидеть и ждать следующего терапевта.
Следующий, как вы догадываетесь, начинает с того места, где закончил предшественник. Учитывает, конечно, то, что до того видел, но – учитывает лишь отчасти, поскольку он-то другой и работает иначе. И как полагается любому, пришедшему на место, бывшее чьим-то, в тайне думает: я могу больше. Я сделаю лучше. Я знаю, как.

Клиент тоже не дурак. Частично он уже израсходовал сопротивление, частично – сама тема заострилась в течение предыдущего фрагмента работы. Кроме того, он уже пережил одно расставание в печали, и новая встреча придает сил: а вдруг в этот раз все будет лучше?

В этот раз все и правда лучше. Потому, что пройден другой отрезок пути. Еще ближе к центру темы. Еще больше правды, если правда важна. И может быть – тепла, если кому-то важно тепло.
Но 8 минут проходят и второй терапевт уходит вслед за первым. А клиент остается, что-то зная про себя и про них. Что-то, чего он не знал раньше.

Приходит третий терапевт и «снимает сливки». Конечно, его положение самое выгодное по двум причинам: во-первых, он видел клиентскую предысторию, во-вторых, клиент уже совсем не хочет тратить время на пустяки, сидя задницей на стуле. Да и вообще – он теперь другой. Получается, как ни крути, максимум правды, максимум тепла и максимум близости.

Все, поди, уже догадались, куда я клоню, но я, с вашего позволения, продолжу и закончу.

Первый(ая) получает обычно всякую дрянь, какой нас нашпиговали папа с мамой. Хорошее тоже, конечно, ему (ей) перепадает: трепет, волнение первого раза. Романтика. Но в основном – всякая несуразица. Кто-то скажет, что первый был мужественный, но грубый, кто-то – что он был, напротив, тряпка, хоть и любил. А кто-то, что она была ласковая, но дура дурой и очень зависимая. Или, наоборот, сука. Никто при этом ни грамма не понимает, что такое строить отношения, как принадлежать и одновременно быть собой. Ни как оставаться с другим, не растворяясь, ни – как отдавать, не предавая себя. Ни про тепло, ни про правду -- никто не в курсе.

Затем проходит время. Первые встречают вторых (вторые – третьих). Одних тянет от грубых к ласковым, других – от дур к выпускницам филфака (и обратно). Чуть яснее, что такое отдавать, но совсем не ясно, как оставаться собой. Немного яснее про близость, но про правду – все еще темень. И так далее.

Затем, опять таки, проходит время. У некоторых – довольно много. (Тех, кто так и про*рал всю жизнь на стуле, сейчас не берем).
Что происходит потом?

Появляется у кого-то десятый, а у кого-то тысячная. И он (она) снимает сливки оказывается единственной (ым). Выясняется, что она все понимает и никуда не спешит. И что с ней, как дома. А если подумать, то окажется, что просто за последние n лет всем стало ясно, что грубость можно исправить мягкостью, а глупых нет. Что любя, можно затупить для благородных целей даже кандидатку филологических наук, а грубостями можно даже ангела превратить в нервную несчастную суку. И оказывается, что правда в том, что тепло либо есть, либо нет. А с кем – не важно.

И вот тогда наступает «момент истины». Они смотрят друг на друга и кто-то говорит первым: «Никто так, как ты…». Или: «Никто кроме тебя…». Или: «Только с тобой…». Или просто: «Ты – единственный».

И самое смешное, что это – правда. Потому, что в этой точке мог быть любой, но оказался -- ты. Конечно, ты единственный. Как хорошо, что мы не успели про*рать всю жизнь, а поняли про нее хоть что-то, про*рав лишь половину :)

Один из этапов сепарации

взрослых детей от их родителей иногда выглядит, как потребность в соперничестве. Как желание доказать им, что твой способ мыслить и жить -- более правильный. Нередко это выливается в попытки переделать родителей "под себя", то есть -- в некое подобие родительского поведение в их отношении. Или это может выглядеть, как жизнь-протест, когда весь твой способ жизнь -- динамическая антитеза родительским образцам. Попытка осознавать более глубокие мотивы такого поведения обычно приводит к тому, что осознается запоздалое желание получить от родителей одобрение и как бы благословение на самостоятельную жизнь. То есть -- получить от них разрешение больше их наконец не слушаться.

Когда у кого-то из двоих едет крыша, часто не всегда ясно, у кого именно. Примерно как глядеть в окно поезда на соседние пути, где стоит другой поезд и не понимать, чей же поезд тронулся. Ясно обычно бывает только тогда, когда один из поездов уехал совсем.

Ясно – это понятнее, чем понятно.
Евгений Гришковец

Иногда мне кажется, что главный и чуть ли не единственный критерий успешности моей работы -- ясность. У клиента она может переживаться, как достижение интеллектуальной площадки, на которой хорошо. Или как глубокое чувство соответствия себя самому же себе. Для клиента это, наверное, и есть Бейссеровское принятие себя в той точке, в которой находишься. Для меня -- известное позднегештальтистское "встретить клиента там, где он есть".
По дороге к ясности нас обычно сбивает с пути один и тот же вопрос: "А ясность ли это?". Прекрасного в этом вопросе то, что сам факт его возникновения есть сигнал, что ясность еще только впереди. Потому, что главный критерий ясности состоит в том, что когда она достигнута, в этом уже нет сомнений. Ясность как оргазм: ее нельзя пропустить.

О вреде идеальных образов

Ален Делон
говорит по-французски...

Наутилус Помпилиус

Вред №1.
Если у вас есть подробно разработанный образ идеального партнера, вам трудно рассмотреть тех, кто вокруг. Вы автоматически невнимательны потому, что грубо бракуете окружающих претендентов (ок) на две группы: "соответствует" и "не соответствует". Чем более разработан образ, тем меньше тех, кто соответствует, это ясно. То есть, вы в худшем случае просто сидите одна. Ну, или с портретом Принца.

Вред№2.
Если вам (не дай бог!) повезло и вы встретили кого-то, кто, по-вашему, соответствует образу, то он вас ослепляет. Чем сильнее вы верите в то, что это и есть он (она), тем вероятнее, вы невнимательны к реальности. Вы обращаетесь с реальным человеком, как с придуманным и ждете реакций, которых он вам не обещал, поскольку он совсем не обязательно в курсе, как выглядит ваш образ и как он должен себя вести.

У невнимательности будут следствия.

Во-первых, вы будете хронически недодавать реальному партнеру внимания. Вы же "знаете", какой он. А что он на самом деле не такой... вы будете узнавать из второго следствия.
Во-вторых, вам гарантированы неприятные неожиданности. Если вы невнимательны к реальному человеку, вы плохо его знаете. Значит, он будет вести себя непредсказуемо.

Третье следствие обыкновенно является печальным эпилогом любой истории про Принца. Это следствие обычно озвучивается в слезах и произносится в лицо еще улыбающейся, но уже рваной фотографии Принца. Звучит так: "Я думала, ты...! А ты, оказывается...!"

Злость как энергия отсоединения

Злость может быть использована не только как импульс для нападения, но и как импульс для защиты, это понятно. Когда от тебя уходят, злиться здоровее, чем горевать. По крайней мере -- сначала. Тот, кто уходит, успел погоревать и разозлиться чуть раньше, поэтому у него есть силы отсоединяться. А тот, кого покидают, должен эти силы где-то взять. И злость -- вполне себе хороший источник. Содержание на самом деле неважно, оно всегда находится: ты не гладила мне маечки, не ходила со мной гулять, не любила моих друзей, грубо обращалась с моей любовницей ... Неважно, на что злиться, на самом деле. Лишь бы использовать импульс для разрыва связки. А дальше и злость пройдет.
В нездоровых случаях человек не злится, когда его покинули. Это значит, скорее всего, что он и не отсоединяется. Другой вариант -- вы все время злитесь на того, кто ушел сто лет назад. Это такой порочный круг. Злость почему-то не помогает отсоединиться, и вы злитесь уже на это.
Меня недавно спрашивали, что сделать, чтобы кто-то там тебя разлюбил. Ответ очевиден: разозлить его как следует. Но это годится только тем, кто не претендует быть вечно хорошим.

Давно хочу

... Ждать
быстрей, если звать.

ВГ

Да? – Нет? -- Не знаю!

Человеку, почти отучившему меня материться – посвящается.

Бытует мнение, что тревога порождается неопределенностью. Вроде как, вот не знаю я, что за поворотом, и мне не по себе. Вдруг там тупик, яма, пожар, убийца? И я уже просто вижу, как поворачиваю туда и понимаю, что попал. И лишь матерюсь бессильно и чувствую, как слабеют колени…

Но по собственному опыту я знаю другой вид тревоги: от определенности. Это Тревога Продвинутых. «Я уже пожил и знаю: за каждым поворотом -- по убийце».

На самом деле, неопределенность иногда целебна, а вовсе не патогенна. Успокаивает именно мысль, что, вообще-то, наверняка ничего неизвестно. Хорошая возможность присвоить свою часть ответственности за происходящее. В смысле -- что сделаешь, то и будет. За поворотом.

Отношения бывают трех видов

-- хорошие, плохие и безнадежные.
Хорошие и безнадежные обсуждать не имеет смысла.
Обсуждение плохих отношений с партнером может сделать их лучше. Обсуждение их же с третьим лицом -- превращает отношения из плохих в безнадежные. Это примерно то же, как если вы станете массировать ногу, когда у вас болит рука. Пока вы будете заниматься ногой, рука отвалится.