Такие разные парикмахеры (или история с головой)

Журнал «Космополитен»

Тяжело рядовой домохозяйке, когда нет у нее своего, приходящего на дом, мастера. Очень тяжело. Просто непереносимо. Да что я вам рассказываю? Судите сами.

Bояж №1 (Октябрь)

Сбылась мечта идиотки! Сегодня оставила дочку Сашку мужу и сбежала в парикмахерскую. В ближнюю не пошла: нафиг, нафиг. Пошла в салун: три остановки на «транае», как говорит мой сын.
Траная ждала полчаса, размышляя о том, что нельзя быть такой упертой: погода гулятельная, взяла бы да и прошлась. Да, думала я. Ну, совершила ошибку, прождав траная полчаса. Но можно ее частично исправить, бросив ждать и пустившись пёхом. Так и сделала и была вознаграждена: ни один транай мимо меня не проехал. Что-то у них там сломалось не на шутку. Я шла, напоенная ощущением собственной правоты, молодая и почти красивая. Вот только еще нестриженая.

Настоящее каре - это когда передние волосы длиннее остальных. Мое доморощенное каре этим как раз не страдало, чем раздражало последние месяца 3. И все это время я собиралась в парикмахерскую.
В салуне девушка, похожая на обиженную корову, тоскливо и долго выясняла у меня, чего я хочу, в результате чего мне всего расхотелось. Потом - появилась другая и начала меня стричь. А я стала думать о том, что так и не научилась невозмутимо посещать парикмахерские.
Помню себя девочкой: ручонки судорожно сжаты под измусоленным вафельным полотенцем, наброшенным на плечи. Голос еле слышен, поэтому как стричь меня - неясно. Гляжу в нечистое зеркало в немом оцепенении: стригут не так и слишком коротко, но у меня нет мужества выдавить из себя хоть слово. Стала вспоминать, когда же я наконец научилась более или менее членораздельно объяснять, чего мне надо на голове. И поняла, что это произошло лишь тогда, когда стригущие стали отчетливо моложе меня.

Как много значат руки парикмахера! Неприятно, когда с твоей головой обращаются так, будто это - выросшая не на месте кочка, которая мешает работать. Мастерица выглядела, как девушка с неудавшейся личной судьбой в один из самых плохих своих дней. Она направляла мою голову тычками, будто отталкивая. Она пристально и почти брезгливо глядела сквозь мое лицо, сравнивая между собой по длине передние пряди. Она злобно брила мне шею. Это продолжалось секунды, но я успела приготовиться к худшему. Потом она стала сушить меня феном и обмотала шею проводом. Заметив - скинула его мне на нос.

Наконец я высвободилась, достала кошелек и подошла к кассе. Кассирша перегнулась через стол и крикнула в направлении невидимой парикмахерши: «Лен! Сколько?». И Лена дала самый поразительный ответ, какой только можно было ожидать: «Я не знаю. 250 или 270!». Вышла я, не оглядываясь на зеркала потому, что чувствовала шеей: передние пряди моего каре все равно короче. Да, кстати! Угадайте, сколько с меня взяли. Неправильно, 270.

Вояж №2 (Ноябрь)

Сегодня сходила в другую парикмахерскую за очередной порцией несбытых мечт. И меня там безобразно покрасили. И главное: зачем? Волосы меня, по крайней мере, грели.
Перед натягитавнием презервативной шапочки мне на тыкву, тетка плотоядно осведомилась: «Это у вас свои такие волосы - с отливом?». Знать бы, что сей отлив доживает последние минуты…
Когда через полчаса я спросила ее, не отвалится ли у меня чего, она ответила: «Ничего у вас не отвалится. Я буду следить за вашей головой: как оно проявляется».
Пока оно проявлялось, я слушала спиной разговоры. Уборщица спросила моего мастера: «Клав! У тя много сегодня? Мне химию пора». Та отвечала: «Дусь. Ну зачем тебе химию зимой таскать?». «А у меня без химии шапка совсем сползает» - был ответ.
Расплатилась и вышла на улицу без шапки. Нет, я ее просто не ношу. Но была бы - тоже сползла. Как у Дуси.

Вояж №3 (Декабрь)

Не привыкла я к хорошему обращению. Ненормально это, когда парикмахер стрижет быстро, хорошо, да еще и разговаривает с тобой в процессе, с неподдельным, прошу заметить, интересом. Не дело это. Подозрительно. Вот, когда плохо с тобой обращаются - это я как раз понимаю. Это нормально как раз. Значит - все идет своим чередом.

Приспичило мне тут опять стричься. Как это у нас бывает? Вступило до самого «не могу»: умру или постригусь. Ну… и отправилась. А куда деваться? Всё туда же, где меня тыкали, как кочку болотную. В общем, изменив Клаве и Дусе, я снова отправилась в салун. К специалистам по каре.

Девушка у входа мне как-то лукаво говорит: «На шесть часов? Пройдите пожалуйста». И показывает на кресло справа. Кресло как кресло. Села и сижу. И тут мне на плечи сзади ложатся мужские руки и некто приятным низким тенором спрашивает: «Ой, кто это у нас тут?». А в зеркале отражается эдакий пухляк лет 27 максимум. С бородкой такой, знаете, как будто юношу мокнули подбородком в чашечку с кофе. И шелковая рубашка фривольной расцветки навыпуск, дабы скрыть намечающееся пузцо.

- Стричь, - говорю - и красить. Своей краской.
Он мне: «Что у тебя за краска?» (губки брезгливо искривились).
- Гарньер.
- Гарньер… - скучливо. - Слушай (интимно наклонился то ли сбоку, то ли - сзади). - Хочешь, я тебя покрашу в кредит? Нашей краской?
- Хочу, - неожиданно для себя говрю я. - А что - эта совсем плохая?
- Эта? Эта краска не учитывает базу. И потом - ее мало. - (Обидчиво) - Иди, купи себе еще одну коробку, и я тебя покрашу твоим Гарньер.
- А так нельзя, - говорю?
- Так? - заносчиво, - Нет! По волосам тебе я ее, конечно, размажу, но это будет скучный, тусклый цвет. Неинтересный. Сколько тебе лет?

Я слегка опешила. Юноша не дурак. Сначала он убалтывает не хуже Эриксона, а потом - фигак! И попробуй ему ответь: «Не твое дело, сопляк». Я поразилась на себя: отреагировала, как стареющая дурочка (хотя в глубине души себя, разумеется, считаю умной и вечно молодой!). Брякнула: «А сколько дашь?». Фу-у-у… Юный же цирюльник держится в русле. Бросил на меня через зеркало всепонимающий взгляд и отвесил: «Слушай, ну я не буду в это играть!». Ему необходимо знать, сколько мне лет, чтобы хорошо постричь! - догадалась я и ответила: 31. И он сказал: «Хм». Значит, на столько и выгляжу, разочаровалась я.

Хитрец легким движением приопустил руки мне на плечи. Всего на полсекунды, но была в этом какая-то особая доверительность. И шепнул: «Сначала я тебя постригу!».
А дальше, дорогие, он СТРИГ.

Ну, не буду долго описывать. Это выглядело, как в кино. Ножницы летают птицей. Нет этого ученического, с дрожью, примеривания, когда самая большая парикмахерская удача - не окромсать клиенту ухо. (Зря смеетесь, мне однажды отстригли кусочек. И даже не извинились). Сам маэстро при этом углублен в себя. Чем-то периодически брызгает на голову из баллона, орошая одновременно еще ползала. Пахнет это хорошо. Параллельно он беседует. Со мной, а не с соседним мастером! Вопросы задает невпопад, преимущественно - семейно-лично-биографического характера. Ясно, что ответ ему не важен, и тем удивительнее вырастающая отчего-то внутри у тебя потребность непременно ответить ему честно! Я рассказала, сколько у меня детей, какого они пола, и возраста, и кем я работаю. И даже, кем работает муж. И я боюсь, товарищи, что спроси он, сколько у меня было мужчин, я бы, заржав, ответила. Не уверена, что правду, и, если честно, не знаю, в какую сторону я бы ее (неотвеченную правду) исказила. Но сам факт! Удивительный парикмахер! Я задумалась.
И пришла в себя, когда он, откуда-то сзади, сказал с опереточной скорбью в голосе: «Ну-ну. Молчишь. Не снисходишь до меня!».

Дальше он КРАСИЛ.

Напялив белесые перчатки он немедленно сообщил, что похож на стоматолога. И принялся рассказывать о себе. Женат в третий раз. И не видел свою третью жену уже 9 месяцев (растопырил, поочередно загибая, у меня перед носом белые пальцы). Почему? Она в Германии. Он тоже собирается. Работал на «фабрике звезд». А до этого был летчиком.
Да, он же явно интригует, хочет чтобы спросили: а почему летчиком? А почему германия? А почему ты парикмахер? А я, знаете ли, плохо себя ощущаю с мокрой головой и в нелепой накидке. Без очков, без рук, без глаз. Неуютно мне в таком виде при молодом мужчине. (Который моложе меня, ы-ы-ы-ы). Молчу. Потом выдавливаю из себя: «И почему же ты решил сменить профессию? Прозвучало придушенно и очень ненатурально. Без интереса.
Почему? - переспросил экс-летчик. И понизив голос ответил: «Вопрос финансирования». О, как.

На краску он меня все же раскрутил. Намазал, элегантно прихлопнув фольгой. Художественная работа. Поднял над моей головой руки в белых перчатках, испачканные красным. Театрально воскликнул: «Ах, на кого я похож?» И скрылся за кулисами.

А я сидела минут сорок и думала. И ни к чему не пришла. А он уже смеялся за моей спиной с кем-то еще! Изменщик.

Ушла я оттуда совершенно ошарашенная. И тем, как я выгляжу, в частности. Паша действительно постриг очень хорошо, и цвет, на который в здравом уме я ни за что бы не согласилась (темно-рубиновый) мне шел! Я и предположить не могла, что придя в парикмахерскую со своей краской, я соглашусь покраситься чем-то еще и оставить там тысячу рублей. Я бы в лицо рассмеялась тому, кто сказал мне это! Девушка, принимавшая деньги, с сочувствием шепнула: «Ох, он из вас все, что ли, вытряс?».
Так вот ты каков, Паша…

Вояж №4 (Февраль)


И что вы думаете? Куда я пошла через два месяца? Когда все отросло и смылось? Разумеется, к Паше. И он меня снова поразил. Он был холоден и неприветлив. Когда я села в кресло, он первым делом заявил: «Опять тут пришла мрачная, всех вгонять в депрессию?». И, не вынув бревна из собственного глаза, он в полной тишине постриг меня (опять неплохо), картинным жестом указал на сушилку и сказал: «Прощай. Наша встреча была ошибкой!».
И удалился.

А я - вышла потерянная и, напяливая перед недостойным меня зеркалом некрасивую дубленку, заметила на стене объяление: «Салон «Антуанетта» имеет право отказать клиенту в обслуживании без объяснения причин». Вот оно. Это у них, стало быть, следующий этап….
Лучше бы сразу отказали. Разбито мое сердце.

Продолжение здесь.

Москва, февраль 2004 года.